«…хотя бы одного».
Ллойд отложил послание на стопку бумаг, обозрел картину взглядом и с оттенком тоски вздохнул: бумаг возвышалась целая пирамида, вот-вот грозившая рухнуть ему на голову. В меньшей степени это были финансовые сметы, прошения и внутренние отчёты дознавателей, в большей, как бы это ни было удивительно – аналогичные просьбы. Здесь случилось, там стряслось, империя в опасности, нужен специалист, пришлите человека, пожалуйста, а лучше трёх. То, что империя за последний год победоносно присоединила к своему составу несколько новых провинций и всего две, но очень крупных и норовистых автономии, ничуть не уменьшало проблем.
Вдобавок ко всему, Телор за всё этот же последний год оказался по уши закопан в документы. Нет, он изредка спал, изредка что-то ел, изредка работал по профилю, иногда ночевал дома, регулярно посещал необходимые советы и раздавал начальственные указания подчиненным (чтоб не забывали родину любить) но бумаг – о, бумаг почему-то стало раза в три больше, бумаги постепенно захватывали всю его жизнь целиком и грозили под собой похоронить. Довольно быстро чародей начал подозревать, что это месть виконта Эиддона за нахальный побег, но доказательств у него не было никаких, а без них он свои подозрения мог засунуть себе aep arse, с чем и жил.
Если возвращаться к посланию из далекой Ривии - то вот это вот «хотя бы одного» вкупе с ремаркой про нашумевшее дело заставляло Телора задуматься. Бюро вот уже довольно долго - после своего скоропостижного роспуска и не менее скоропостижного возвращения в строй - никак не могло прийти в себя, и испытывало некий дефицит кадров – Марен и Онорада нелепо погибли, сам Арфел сбежал (на местечко несоизмеримо, надо думать, теплее), и консультанта своего… кхм. Да ещё эта глупая гибель Лливедд, от которой он и сам, если быть честным, никак не мог прийти в себя – что странно, совсем не по личным соображениям, а вовсе даже по рабочим: просто за полсотни лет как-то привыкаешь, что она всегда где-то за спиной и готова навести шороху там где нужно и там где нет.
Словом, это был кризис. Их, дознавателей, и раньше было совсем немного, но раньше хватало. Сейчас у него кроме новых головных болей, новых провинций и новых автономий появились новые кадры, но кого из «компетентных в проблеме» прикажете слать? Петру, место которой было здесь и которая, несмотря на изрыгаемые проклятия и ауру ненависти, прекрасно помогала ему с бумагами, если удавалось её загнать в кабинет и посадить за стол? Или Валькерзама, который из своей мертвецкой вообще, кажется, на солнечный свет уже не выходил, изредка разве что наведываясь к Родри и коллегам дальше по коридору?
Или самого Родри – пусть возьмет какую-нибудь смесь и взорвёт к чертям всю эту Ривию? Впрочем, что в таком случае сотворит с ними Мэва, даже представить было сложно. Монарх, склонивший голову только из-за обстоятельств, и ничуть не ставший менее опасным. С Мэвой нужно было считаться и быть достаточно осторожными даже сейчас.
Ллойд повёл носом. У него было хорошее обоняние, благодаря которому колдун без труда отличал мужские письма от женских, а запах хорошо выделанного пергамента определял безошибочно, стоило только попасть бумагам ему в руки - а вот это последнее письмо пахло неприятностями. И… водкой, что ли?
Хотя нет, водкой тянуло не от него – и Ллойд вдруг испытал несвойственный для себя приступ чёрной зависти, за что, как обычно, следовало расплачиваться всем окружающим.

Петра так и осталась в его кабинете - где шепотом ругалась, проклиная судьбу, великое солнце и недобрый час, заставивший её сунуть нос к начальству именно тогда, когда у этого самого начальства скопилась не просто уйма бумаг, но еще и уйма дел, которые требовали личного вмешательства. Само начальство, пребывая в настроении довольно сумрачном, спешило собраться в дальний путь, который предстояло преодолеть, к сожалению, порталами – захватило тёплый плащ, а ещё флягу с лимонной, взяв пример с своей подчиненной, делавшей так ровно каждый раз, когда на горизонте маячили дурные времена. А они наверняка маячили, север же.

Встреча происходила под хмурыми взглядами гвардейцев Мэвы – подразумевалось, что Телор также должен явиться под её светлые очи, но маг отложил это на чуть позднее время, решив, что отсрочка рассердит королеву меньше, чем промедление в деле дохлого нильфгаардца. Их – чужаков – тут не жаловали.
- Я прибыл двумя часами ранее, - сообщил Телор, подозрительно лучась чем-то, похожим на сумрачный восторг, - в предместья, решил поглядеть на… пашни. Послушать, о чем люди говорят. В трактире мне плюнули в рожу, но, представляете, вовсе не из-за акцента. Просто я имел нахальство быть не знакомым с местным фольклором и не оказал должного уважения палке с глазами, которой местные поклоняются, как божку.
Аэп Арфел наверняка ожидал кого-то другого; причин, почему сегодня звёзды сошлись именно так, Телор рассказывать не собирался – очень уж ему не нравилась ухмылка гоэта, да и признаваться кому-либо в том, что тебя похоронила бюрократия, намного менее приятно, чем честно рассказывать об общении с ривянами, после которого Ллойд был скорее очень задумчивым, чем сердитым. Официальная версия, подразумевающая передышку в делах Бюро и уверенность в том, что более компетентного специалиста в этом деле не найти, конечно, не обманет никого, но позволит сохранить лицо – если быть честным, Ллойд планировал быстро разыскать концы этого дела, потом не менее быстро найти и покарать виновных, а потом отдохнуть пару часов, бессмысленно глядя в неприветливое северное небо - очень уж ему подобного не хватало.
- … и я не ставлю под вопрос вашу компетенцию в этом самом деле, - несколькими минутами позже, тогда, когда они освободились от взглядов гвардейцев, говорил Ллойд, - но испытываю некоторые сомнения в том, чтоб наши недобитые заговорщики отправились отсиживать задницы именно сюда. Не в Цинтру, не в Вэрден, не в Темерию, в конце концов… и прячутся среди ривцев, которые каждому постороннему готовы плюнуть в рожу, но неважно, нильфгаардец он или нет. Как правильно на всеобщем - ривцев или ривян? Впрочем, возможно, их тут кто-то ждал. Исходя из вашего письма, магический след был, значит, совпадает общая картина смерти. Есть какие-нибудь еще совпадения? С кем ван Рейен общался перед смертью? Опрошена ли стража? Не проявилось ли каких-нибудь схожих симптомов у кого-нибудь из двора? Если это тот самый эликсир, то он должен быть из старых запасов, либо же кто-нибудь изготовил его на заказ по рецепту, что очень вряд ли. Находятся ли на территории королевства чародеи? Знахари? А…
Телор вдруг махнул рукой, и признался:
- Никак не привыкну, что мы с вами в каком-то роде… коллеги, и вас уже не нужно учить вести расследования, а даже наоборот. Словом, я слушаю ваши соображения. Голос интуиции тоже подойдет. Какой у нас план?

- Ну мало ли, - философски пожал плечами аэп Ллойд, - может, вы поменяли стиль работы.
Ривия даже при свете дня вгоняла его в некоторую тоску, поэтому ничего против водки колдун не имел, и даже не стал задавать вопросов ни по поводу того, почему Кадваль вдруг стал употреблять, ни по поводу того, почему вообще в такое время дня нужно употреблять, да ещё и во время обсуждения дел, а не после свершения оных. Север же: тут даже отъявленный трезвенник невольно испытывает желание надраться от одних только тоскливых пейзажей, и удачно, если в компанию к желанию появляется ещё и повод.
У них повод - был.
Потому Телор вытянул ноги поближе к скудно растопленному камину, не отказал себе в удовольствии не избавляться от дорожного – так теплее, ещё весна, называется! – и даже вытащил кисет с табаком, потому что закуски, судя по всему, не предвиделось, а такие тоскливые новости следовало хотя бы занюхивать. Юг, со всей его бюрократической машиной, крайне редко его подталкивал к тому, чтоб достать старую трубку, а вот стоило только снова оказаться здесь, в этой вечной слякоти и мерзлоте – и становилось понятно, что без курения не обойтись.
Теплее, опять-таки.
Колдун преисполнился запоздалого уважения к ван Рейену, рискнувшему отправиться к местным куртизанкам, потому что если даже королевский замок настолько мрачен, холоден и недружелюбен, то чего ждать от всего остального? Промозглые туманы, цеплявшиеся за едва-едва розовеющие от просыпающихся берез холмы, тоже не оказали на него должного впечатления – а ведь ещё цветущая жемчужина севера, плодородная пашня, и что там ещё про этот весёлый край говорят? А уж мрачные рожи так и подавно не вдохновляли на излишний оптимизм.
- Что это? – спустя пять минут сосредоточенного раскуривания (всё к херам собачим отсырело, и это всего-то за два с лишним часа!), Ллойд с любопытством ткнул мундштуком в сторону гобелена, - иллюстрация к геенне огненной? Или как оно называется… забыл, вот та штука, в которую, как некоторые тут верят, попадают плохие люди после смерти.
На самом деле, конечно, он думал вовсе не об убранстве покоев – хрен бы с ними, если так подумать, на голову не капает и то хорошо, чего ещё от этого севера ждать? – а размышлял о делах. Теория относительно разбежавшихся во все стороны из Империи малефикаров, конечно, была вполне рабочей, но к чему им в таком случае так глупо выдавать себя? Можно было бы использовать метод попроще. Вот той же шлюхой прикинуться, дождаться пока Рейен штаны снимет, и тихо удушить гарротой - и никакую магию тратить не нужно.
- Ладно, предположим, это они. Пока опустим метод, которым они добились своего – возможно, средство было усовершенствовано, система стала многокомпонентной, активизирующейся только тогда, когда человек принял именно два вещества, а не одно, по сути, без второго безопасное… это пока не так важно, нежели причины того, почему погиб именно ван Рейен. Наши подозреваемые не могли не понимать, что такая яркая и красочная смерть вызовет вопросы, и сюда будут направлены следователи из столицы.
Ллойд снова пыхнул трубкой и поглубже закутался в плащ.
- И, значит, на кону стояло что-то довольно серьёзное. Возможно, он тоже участвовал в заговоре, просто мы не отследили? И теперь малефики заметают след, убирая всех, кто мог бы знать об их участии, потому что, к примеру, собираются начать новую жизнь. Возможно, при дворе Мэвы планирует появиться новый… «советник», из числа чародеев, тот, чьё лицо Рейен мог бы опознать, а мы - нет. В нечто подобное поверить легче - я, конечно, спрошу у местного Её Величества, не состоит ли она случаем в заговоре против налоговой системы Империи, но шансы на положительный ответ, как вы понимаете, невелики.
Внутренне содрогнувшись от самой гипотетической перспективы подобной беседы, колдун продолжил:
- Если дело действительно в том, что он заметил кого-то не того, то он мог об этом кому-нибудь сказать. Возможно, дамам, потому что в моменты… душевной слабости люди склонны к тому, чтоб пробалтываться о разных вещах, которые их тревожат. Но в ближайший час я с места не сдвинусь, потому что там бесов холод. Так что допьем водку – и по блядям.

- А я слышал, - оживился Ллойд, наконец найдя на этом треклятом севере что-то знакомое, - только мне её рассказывали иначе. Будто бы на самом деле это вовсе не добрый волшебный старик, а самый настоящий реликт Сопряжения Сфер, попавший к нам, вестимо, из мира с совсем другим климатом, а поэтому просыпающийся от спячки только в самые лютые морозы, за что его некоторые считают ледяным духом. Питающийся человечиной, естественно… и северные крестьяне вместо того, чтоб обратиться к своему феодалу или забить его толпой - что они, надо сказать, умеют неплохо – предпочитают просто каждую зиму отводить в лес самых тощих девчонок, где привязывают их к дереву и так и оставляют – а те в ожидании расправы, конечно, мгновенно леденеют, и как-то эти мёрзлые трупы даже поэтично называют… нет, не помню. Поразительная тяга к романтизированию отвратительных вещей. И по поверьям вроде как мёртвая девка становится этому духу кем-то вроде дочки, живёт в снежном лесу с ним счастливо и тоже даёт подарки тем, кто хорошо себя вёл.
Блеснув знанием северного фольклора, он выпустил колечко дыма, задумчиво проводил его взглядом вверх до подкопченных стропил, выслушивая короткий отчёт о чаше, и очередной раз – наверное, уже сотый – восхитился местными обычаями и простодушной логикой, толкающей людей на совершенно, с его точки зрения, необъяснимые поступки.
И ведь даже злиться бесполезно.
- А вы что думали? Аудитора ещё одного пришлют, у нас ведь тут, в Империи, их просто тьма, а чаша в Ривии одна, прямо как королева, и её беречь надо. Если без шуток, к сенешалю я наведаюсь и убедительно попрошу рассказать настоящую причину – но, думаю, они просто испугались. А к страху добавляем полное незнание того, как проистекает расследование, и общую тотальную безграмотность – и получаем то, что получили. Отсутствие улик, нежелание свидетелей разговаривать с чужаками потому, что они чужаки… желание жечь я поддерживаю, но только из-за того, что холодно. Как люди живут севернее, в том же Ковире, ума не приложу - у них же такое вообще считается за лето! Но вы правы, нужно брать себя в руки, привыкать и ассимилироваться. Давайте-ка по третьей, и прячьте это добро за пазуху - хочу прогуляться по замку, давно таких зловещих сараев не видел.

- То есть это как – его нет? – опешил Ллойд. Северяне продолжали его восхищать – слуги сами (честно и искренне!) не помнили, они ли обносили гостей едой в тот вечер или нет, будто подобные события у них происходили каждый день, конюший, подглядывавший в щёлочку в перерывах между тисканьем миловидной, хоть и немного неумытой горничной, оказался самым совестливым и внимательным свидетелем происшествия, а сам сенешаль, как выяснилось… пропал. С концами. История с мытой чашей, поначалу выглядящая, как ещё одна – ну да, ну да - совершенная иллюстрация северного порядка, теперь начала постепенно набирать мрачных оттенков. Самым очаровательным было то, что пропажа преподносилась как нечто само собой разумеющееся, вроде погодных метаморфоз – к вечеру ещё больше похолодало, снова пошёл мокрый снег, озимые помёрзнут, сенешаль исчез. Просочился, как те самые мартовские дожди, сквозь все посты охраны, никто не видел, никто не слышал, никто не знает – и растаял, как привидение.
Королева, что характерно, тоже была не в курсе.
- Так-так, - зловеще произнесла Мэва, и, хоть голос её звучал достаточно негромко, на замковой кухне мгновенно стало тихо, - мой стольник испарился, в замке находится ещё один нильфгаардец, и обо всём этом я узнаю совершенно случайно только потому, что слуги запаздывают с ужином.
Слуги, торопливо кланяясь, повжимали головы в плечи, и Ллойд подавил в себе желание сделать так же – исключительно из уважения к королевской персоне. Мэва обвела собравшихся льдистым взглядом, остановила его на «ещё одном нильфгаардце»: Телор тоже поклонился, чуть глубже, чем того требовал этикет, и отметил про себя, что взгляд весьма тяжел.
Королева была очень недовольна.
Сам визит царственной личности на кухню был Ллойду совершенно непонятен, но объясним универсальным принципом «это же север, тут всё не так», поэтому и приказу немедленно поговорить с королевой прямо в подвальном закутке, полном копчёных кабаньих ног и потрошенной зайчатины, а не терпеливо днями дожидаться аудиенции, он не удивился. О собственном перегаре, правда, начинал жалеть - но королеву это волновало мало, видимо, привыкла (а то и сама грелась долгими мартовскими вечерами, кто её знает).
- Так, - прямолинейно говорила Мэва, и примерно на этом моменте нильфгаардец начал понимать, каким именно образом в своё время она умудрилась поднять весь север на борьбу, - я бы спросила, какого дьявола тут происходит, но мне не до того, поэтому на первый раз прощаю. Если пропажа моего сенешаля как-то связана со смертью вашего… ван Рейена, - нильфгаардские имена, видимо, давались ей плохо, и королева на мгновение запнулась, - я хочу знать. Немедленно. Найдите его и выясните, как он причастен к этому делу – если он предал свой народ и свою королеву, я повешу его - самолично. О прочем ходе расследования тоже докладывайте мне, я имею право знать.
- Так точно, - без тени ухмылки отозвался Ллойд, потому что даже в обрамлении зловещего сарая Мэва выглядела достаточно угрожающе, и её просьба (видимо, это была просьба) напоминала приказ так сильно, что ничем от него не отличалась. Но, в конце концов, она действительно имела право знать, а портить отношения с монархом ленника было так себе идеей; спорить с такими женщинами он умел, но не хотел и не любил, потому не стал, и только вздохнул с облегчением, когда королева наконец покинула их общество.
- Водка от её взгляда должна была заледенеть, - сделал Мэве заслуженный комплимент чародей, - кстати, где там она у вас?

- Значит, - рассудил Ллойд, - будем искать его в борделе, совместив приятное с полезным. И пусть Её Величество поспорит с тем, что это, учитывая местные нравы, не вполне логично. Опасаюсь ответа, но всё же спрошу, трёхрукая – это почему? А, знаю, из той истории про незнакомку, верно?

Если атмосферу борделя можно было бы описать одним словом, то слово бы это было – «чрезмерно». У нильфгаардского чародея слезились глаза, и даже сам себе он не рискнул бы врать про мороз и холодный ветер, преследовавший их на долгом тоскливом пути от крепости в раскинувшийся вокруг неё широкой подковой город. Что до самогона, тот тоже навевал тоску, но не настолько сильную: вот так и находят спасение на дне стакана, с некоторым сомнением думал он, не имея возможности сопротивляться собственному любопытству и оттого внимательно осматривая окружающий его фольклор. Отдельного упоминания заслуживали надписи, выцарапанные то ли ножом, то ли тупой вилкой судя по всему скучающей в ожидании свободных комнат (и барышень) клиентурой, а то и самими барышнями, по всем свободным поверхностям, которые тщетно пытались скрыть потертые скатерти, драные гобелены и срамные картины. «Марька и Лодимир = любов», «Кмешка – шлюха», «туд быил я», и, конечно, повергшее Телора в глубокий минутный ступор «Меня ебали здесь. Микель».
Загадочна и непостижима суровая северная земля.
- Зоська, - вдруг встрепенулся он, - Свистушка? Она, случаем, в Новиграде не работала? И ещё разговаривает немного странно.
Хозяйка, видимо, не ожидавшая того, что оба интервента настолько хорошо владеют всеобщим, чуть оторопело кивнула, и отослала совсем ещё молоденькую хромую девчонку, бегавшую тут по поручениям, кликнуть искомую девку.
- Работала, - подтвердила маман, - Свистушкой кличут, потому что с присвистом бает, передних зубов не хватает, но это преимущество, а не недостаток! Некоторые клиенты говорят, что бархат… - под тяжелым взглядом господина коронера она оборвала сама себя: - Сейчас, минуточки не пройдет, подождите, господа хорошие. Прихорашивается, - пояснила она с неожиданной после предыдущих характеристик гордостью, - жуть как любит себе красоту на лице малевать. Ну я и не против, она у нас красавица. Хоть и старовата.
- Если я не ошибся, - пробормотал Телор, закашлялся и перешел на телепатию, чтоб не тешить дипломатическими тайнами любящие погреться на чужих беседах уши: - эта барышня присутствовала на бале-маскараде у Вельгебудов под Новиградом в прошлом году, помните? Ведомство де Ридо ещё туда нагнало с десяток агентов для охраны принца Воорхиса - он тогда вернулся в посольство только под утро, нетрезвый и пешком, без лошади, весь измазанный в помаде и хер знает чём, и клялся, что проиграл все деньги в гвинт «очайовательной кйасотке». Так и сказал, агенты записывали дословно, потому что сами охренели, как его упустили. А до того, как он улизнул от агентов, его видели в компании этой чудовищно размалеванной девки с чудовищным прононсом. У нас ещё шутили, что она – на самом деле темерская шпионка Вернона Роше, и была готова вонзить в него кинжал, но он успел раньше… Кхм.
Телор ещё раз откашлялся и занюхал очередной глоток водки манжетом, ещё хранящим слабый запах едких аптечных трав и ещё более слабый – клевера; поднял слезящиеся глаза к потемневшим балкам, размышляя на тему того, удастся ли среди всех занятых клетей-комнатушек мысленно разыскать ту, где занята работой умная, чуть не ставшая чародейкой Павка, и как-то освободить её клиента от занятия, а её саму, следовательно, от работы. Мысленно же посетовал товарищу по несчастью, что боится лезть тут куда-либо, не натянув на мозги презерватив, и считает, что самогон достаточным средством дезинфекции для этого самого разнесчастного мозга не будет, и стоит заранее по этому поводу пострадать.
Но тут со ступенек кубарем спустилась хромая девчонка, торопливо кивнула маман, и та возвестила:
- Зоська свободна, и простыни для ваших господ перестелили на чистые. Вдвоем будете, али по очереди?
- Вдвоём, - твердо ответил Ллойд, - гулять так гулять. Держи, уважаемая, за заботы и участие.
И сунул ей в потную руку целых два флорена.

- О, мои нильфгаадские дыусся! – завлекательно произнесла Зоська, по случаю холодной весны закутанная в эротически драную в стратегических местах шаль из овечьей шерсти, - я покассу вам вейикое сонсе! Но фйоены впыед.

Отредактировано Телор аэп Ллойд (07.05.2019 22:24)